Меню

До встречи с тобой одежда девушки



До встречи с тобой одежда девушки

Сегодня в рубрике #девушкаплюсвкино фильм «До встречи с тобой» и маленькая, смешная Лу.

Она — почти плюсик с уклоном в ноль. Нулевые проявления у неё в основном к своей семье и к себе. Лу даёт отцу себя впрячь, ведь поначалу работа ей не нравится, а он не способен спросить о вакансиях в соседнем замке. Сестра тоже свои интересы продавила и жених с ней как с деревом разговаривает: мы едем, куда мне нравится и конечно же ты согласна. Голос протеста скорее похож на писк. А что эта за позиция к своему потенциалу? Ей говорят: ты многое можешь, а она отбивается.

И вот о плюсе. В Лу есть жажда жизни, есть позитив, она умеет менять мир вокруг себя. Показательны эпизоды с бабушками в пекарне, она помогает придумать повод купить булочку, когда очень хочется, с радостью поможет, предложит завернуть с собой и искренне улыбается.

Она в плюсовой манере начала поднимать Уиллу дух — видели, как сработало красное платье? Помните его фразу: «Хочу еще пару минут побыть человеком, который сводил на концерт девушку в красном платье». Понимаете, что это для него значит? Такие глупости по мнению многих женщин. А чего стоит танец на свадьбе его невесты и лучшего друга? У неё потрясающая манера держаться с ним без жалости, как с обычным человеком! Это ОЧЕНЬ важно для мужчин, а мы часто делаем из здоровых мужиков — инвалидов. Он не может, ему трудно, тяжело, он не умеет и лишаем их мужественности… Девушка-плюс всегда верит в героизм мужчины, даже если он на 90% парализован.

Мне не понравилось его решение, так как скрытая боль персонажа актером не была отыграна, санитар говорит, что ему больно, но мы этого не видим. Зато для Лу финал очень плюсовый, она вдохновила мужчину о ней позаботиться и он открыл для неё двери к мечте и реализации.

Что думаете о девушках, которые делают из мужчин инвалидов и о качествах, которые способны их спасти?

Источник

До встречи с тобой

Персонажи

Поиск персонажей

  • Будем искать среди персонажей фандома

Всего персонажей — 14

Бывшая девушка Уилла, которая завела роман с его лучшим другом.

Отец Луизы и Трины.

Josephine Clark (Josie)

Мать Луизы и Трины. Домохозяйка.

Сестра Уилла, которая живет и работает в Австралии.

Мать Уилла и Джорджины. Судья. Имеет очень суровый и требовательных характер, из-за чего у нее напряженное отношение с сыном. Но тем не менее она безмерно любит его и заботится всеми силами.

Katrina Clark (Treena)

Сестра Луизы, мать-одиночка.

Louisa Clark (Lou)

Двадцатишестилетняя девушка, которая устраивается на работу к богатой семье Трейноров, чтобы ухаживать за парализованным молодым человеком — Уиллом. Одевается очень ярко, экстравагантно, а также всегда говорит то, что думает.

Медбрат, который ухаживает за Уиллом и следит за его состоянием. Является его другом.

Парень Луизы, работает персональным тренером. Помешан на спорте и диетах.

Бывший друг Уилла, который вскоре после несчастного случая с Уиллом завел роман с его девушкой.

Сын Трины, племянник Луизы.

William Traynor (Will)

Молодой мужчина 31 года, инвалид-колясочник. После того, как его сбил мотоциклист, его тело практически полностью парализовано. Он так и не смирился с тем, что не может больше кататься на лыжах, плавать, заниматься сёрфингом и в целом полноценно жить. Его это очень угнетает, из-за чего он стал язвительным и очень грубым.

Владелец кафе, в которой работала Луиза до того, как пришла к Трейнорам.

Источник

До встречи с тобой одежда девушки

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Саид откинулся на спинку стула:

— На данном этапе, Луиза, я вынужден подчеркнуть, что как здоровому и дееспособному человеку, желающему и далее получать пособие, вам необходимо…

— …продемонстрировать, что я стремлюсь найти работу. Я в курсе.

Как объяснить ему, насколько сильно я хочу работать? Он хотя бы отдаленно представляет, как мне не хватает моей старой работы? Безработица была всего лишь понятием, о котором занудно твердили в новостях в связи с верфями или автомобильными фабриками. Мне и в голову не приходило, что можно тосковать по работе, будто по ампутированной конечности — постоянно, рефлекторно. Я не предполагала, что потеря работы порождает не только очевидные страхи из-за денег и будущего, но и чувство собственной неполноценности, бесполезности. Что вставать по утрам будет сложнее, чем по грубому окрику будильника. Что можно скучать по своим бывшим коллегам, сколь бы мало общего у вас ни было. И даже что можно высматривать знакомые лица, прогуливаясь по главной улице. Когда я впервые встретила Леди Одуванчик, бредущую мимо витрин с таким же потерянным видом, как я, мне нестерпимо захотелось броситься к ней на шею.

Голос Саида вырвал меня из задумчивости:

— Ага! Это может подойти. — (Я попыталась заглянуть в компьютер.) — Только что поступило. Сию минуту. Место сиделки.

— Я же сказала, что не умею ладить со…

— Это не старики. Это… частная позиция. Необходима помощь по дому, и меньше чем в паре миль от вас. «Требуется сиделка и компаньонка для инвалида». Вы умеете водить машину?

— Да. Но не придется ли мне вытирать его…

— Насколько я могу судить, вытирание зада не требуется. — Он изучил экран. — У него… квадриплегия [Квадриплегия — паралич всех четырех конечностей.]. В обязанности дневной сиделки входит кормление и помощь. Скорее всего, вам придется сопровождать его в город, помогать с самыми элементарными вещами. О! Хорошие деньги. Намного больше минимальной зарплаты.

— Наверное, потому, что позиция подразумевает вытирание зада.

— Я позвоню и уточню насчет вытирания зада. Но если таковое не требуется, вы согласны пройти собеседование?

Он задал вопрос.

Но мы оба знали ответ.

Я вздохнула и взяла свою сумку, чтобы ехать домой.

— О боже, — произнес отец. — Какой ужас! Мало того что парень оказался в чертовом инвалидном кресле, так еще и наша Лу будет его компаньонкой.

— Бернард! — возмутилась мать.

За моей спиной дедушка хихикал в чашку чая.

Я вовсе не туповата. Пожалуй, пора прояснить этот вопрос. Но трудно не испытывать кое-какой нехватки серых клеточек, когда растешь вместе с младшей сестрой, которая не только перешла из своего класса в мой, но и перевелась затем на год старше.

Соображала Катрина всегда лучше, хотя была на восемнадцать месяцев младше. Все книги, которые я читала, она прочла первой, все факты, которые я упоминала за обеденным столом, она уже знала. Она единственный известный мне человек, по-настоящему любящий экзамены. Иногда мне кажется, что я так одеваюсь, потому что стиль — единственное слабое место Трины. Она не вылезает из джинсов и свитера. Элегантно одеться, в ее понимании, — это погладить джинсы.

Папа называет меня «фигурой», потому что я склонна говорить первое приходящее на ум. Он утверждает, что я вылитая тетя Лили, которую я никогда не видела. Довольно странно, когда тебя постоянно сравнивают с незнакомым человеком. Я спускаюсь по лестнице в фиолетовых сапогах, и папа, кивая маме, говорит: «Помнишь тетю Лили и ее фиолетовые сапоги?», а мама фыркает и заливается смехом, как будто над тайной шуткой. Мама называет меня «личностью» — вежливый способ сказать, что она не понимает мою манеру одеваться.

Однако, не считая краткого периода в подростковом возрасте, я никогда не хотела выглядеть как Трина или другие девочки. Лет до четырнадцати я предпочитала мальчишескую одежду, а теперь стараюсь себе потакать — смотря с какой ноги встала. Что толку пытаться выглядеть как все? Я маленького роста, с темными волосами и личиком эльфа, если верить папе. «Эльфийская красота» здесь ни при чем. Я не простушка, но вряд ли кто-то назовет меня красавицей. Мне не хватает изящества. Патрик называет меня «шикарной», когда хочет затащить в постель, но не особо утруждает себя притворством. Мы встречаемся уже семь лет.

Мне двадцать шесть, а я так толком себя и не узнала. До того как потеряла работу, я вообще ни о чем не задумывалась. Собиралась выйти замуж за Патрика, нарожать детей, поселиться за пару улиц от родительского дома. Не считая экзотического выбора одежды и довольно скромного роста, меня мало что отличало от других. Вряд ли вы обернулись бы на меня. Обычная девушка, ведущая обычную жизнь. И это совершенно меня устраивало.

— Надень костюм на собеседование, — потребовала мама. — В наши дни все одеваются как попало.

— Можно подумать, чтобы кормить древнего старца с ложечки, нужен костюм в тонкую полоску.

— Мне не на что купить новый костюм. А если мне не дадут эту работу?

— Можешь надеть мой, я поглажу тебе симпатичную блузку, и хотя бы раз в жизни не скручивай эти… — указала она на мои волосы, как обычно уложенные двумя темными узлами по бокам головы, — штуки, как у принцессы Леи. Просто попытайся выглядеть как нормальный человек.

Читайте также:  Сделай сам одежда стиль

Спорить с матерью было бесполезно. И папе явно запретили комментировать мой наряд, когда я неуклюже вышла из дома в слишком тесной юбке.

— Пока, милая. — Уголки его рта подергивались. — Желаю удачи. Ты выглядишь очень… деловой.

Больше всего смущало не то, что на мне была мамина юбка, и не то, что она сшита по последней моде восьмидесятых, а то, что она мне маловата. Пояс вреза́лся в живот, поэтому я одернула двубортный пиджак. Как выражается папа, у мамы меньше жира, чем у заколки-невидимки.

Всю недолгую автобусную поездку меня подташнивало. Я никогда не была на настоящем собеседовании. В «Булочке с маслом» я оказалась, поспорив с Триной, что смогу найти работу за день. Я вошла и просто спросила у Фрэнка, не нужна ли ему пара рук. Кафе только что открылось, и он был мне безмерно благодарен.

Теперь, оглядываясь назад, я даже не могла припомнить, чтобы мы обсуждали вопрос денег. Фрэнк предложил недельную ставку, я согласилась, и раз в год он сообщал, что слегка поднял мое жалованье, обычно чуть больше, чем я могла бы попросить.

О чем вообще спрашивают на собеседованиях? А если мне предложат сделать что-нибудь полезное с этим стариком, покормить его, искупать и так далее? Саид сказал, что для «интимных потребностей» — и я содрогнулась — у него есть сиделка мужского пола. Он добавил, что описание позиции второй сиделки «несколько туманно в данном отношении». Я представила, как вытираю слюну, вытекающую из старческого рта, и, может быть, громко спрашиваю: «Не желаете чашечку чая?»

Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Все делала мама.

— Твоя мать — святая, — сказал папа.

Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома. Меня святой никто не назовет, в этом я не сомневалась. Я нареза́ла дедушке еду и заваривала чай, но во всем остальном, вероятно, была слеплена из другого теста.

Гранта-хаус находился по ту сторону замка Стортфолд, рядом со средневековыми стенами, на длинном немощеном участке дороги, где располагались всего четыре дома и магазин Национального треста [Национальный трест — организация по охране исторических памятников, достопримечательностей и живописных мест.], прямо посередине туристической зоны. Я проходила мимо этого дома миллион раз, не обращая внимания. Теперь же, идя мимо парковки и миниатюрной железной дороги, пустых и унылых настолько, насколько унылыми могут казаться в феврале летние развлечения, я увидела, что он больше, чем я представляла: дом из красного кирпича, с двумя входами, какие попадаются в старых экземплярах «Кантри лайф» [«Кантри лайф» — английский еженедельный журнал. (Прим. ред.)] в приемной врача.

Я прошла по длинной подъездной дорожке, стараясь не думать, видно ли меня из окна. Когда идешь по длинной дорожке, чувствуешь себя ничтожеством. Я как раз подумывала, не отдать ли мне честь, когда дверь отворилась и я подпрыгнула.

На крыльцо вышла девушка чуть старше меня. На ней были белые брюки и блузка, похожая на медицинский халат, под мышкой она несла пальто и папку. Проходя мимо меня, она вежливо улыбнулась.

— Спасибо, что пришли, — донесся голос изнутри. — Мы вам позвоним.

Из двери выглянула женщина, уже не слишком молодая, но красивая, с дорогой филигранной стрижкой. На ней был брючный костюм, который, вероятно, стоил больше, чем папа зарабатывал за месяц.

— Мисс Кларк, полагаю?

— Луиза, — сказала я и, как настоятельно советовала мама, протянула руку.

Родители сошлись на том, что нынешние молодые люди никогда не протягивают руку. В былые времена и помыслить нельзя было о «привете» или воздушном поцелуе. Не похоже, чтобы эта женщина одобрила бы воздушный поцелуй.

— Да. Хорошо. Входите. — Она мгновенно выдернула руку, но ее взгляд задержался на мне, как бы оценивая. — Проходите, пожалуйста. Побеседуем в гостиной. Меня зовут Камилла Трейнор.

Источник

До встречи с тобой Текст

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

  • Объем: 410 стр.
  • Жанр:з арубежные любовные романы, с овременные любовные романы
  • Теги:ж енская проза, ж итейские истории, и стория любви, л юбовные отношения, п овороты судьбы, р омантические отношения, э кранизированный бестселлерРедактировать
  • Перевод:на украинский

Я вовсе не туповата. Пожалуй, пора прояснить этот вопрос. Но трудно не испытывать кое-какой нехватки серых клеточек, когда растешь вместе с младшей сестрой, которая не только перешла из своего класса в мой, но и перевелась затем на год старше.

Соображала Катрина всегда лучше, хотя была на восемнадцать месяцев младше. Все книги, которые я читала, она прочла первой, все факты, которые я упоминала за обеденным столом, она уже знала. Она единственный известный мне человек, по-настоящему любящий экзамены. Иногда мне кажется, что я так одеваюсь, потому что стиль – единственное слабое место Трины. Она не вылезает из джинсов и свитера. Элегантно одеться, в ее понимании, – это погладить джинсы.

Папа называет меня «фигурой», потому что я склонна говорить первое приходящее на ум. Он утверждает, что я вылитая тетя Лили, которую я никогда не видела. Довольно странно, когда тебя постоянно сравнивают с незнакомым человеком. Я спускаюсь по лестнице в фиолетовых сапогах, и папа, кивая маме, говорит: «Помнишь тетю Лили и ее фиолетовые сапоги?», а мама фыркает и заливается смехом, как будто над тайной шуткой. Мама называет меня «личностью» – вежливый способ сказать, что она не понимает мою манеру одеваться.

Однако, не считая краткого периода в подростковом возрасте, я никогда не хотела выглядеть как Трина или другие девочки. Лет до четырнадцати я предпочитала мальчишескую одежду, а теперь стараюсь себе потакать – смотря с какой ноги встала. Что толку пытаться выглядеть как все? Я маленького роста, с темными волосами и личиком эльфа, если верить папе. «Эльфийская красота» здесь ни при чем. Я не простушка, но вряд ли кто-то назовет меня красавицей. Мне не хватает изящества. Патрик называет меня «шикарной», когда хочет затащить в постель, но не особо утруждает себя притворством. Мы встречаемся уже семь лет.

Мне двадцать шесть, а я так толком себя и не узнала. До того как потеряла работу, я вообще ни о чем не задумывалась. Собиралась выйти замуж за Патрика, нарожать детей, поселиться за пару улиц от родительского дома. Не считая экзотического выбора одежды и довольно скромного роста, меня мало что отличало от других. Вряд ли вы обернулись бы на меня. Обычная девушка, ведущая обычную жизнь. И это совершенно меня устраивало.

– Надень костюм на собеседование, – потребовала мама. – В наши дни все одеваются как попало.

– Можно подумать, чтобы кормить древнего старца с ложечки, нужен костюм в тонкую полоску.

– Мне не на что купить новый костюм. А если мне не дадут эту работу?

– Можешь надеть мой, я поглажу тебе симпатичную блузку, и хотя бы раз в жизни не скручивай эти… – указала она на мои волосы, как обычно уложенные двумя темными узлами по бокам головы, – штуки, как у принцессы Леи. Просто попытайся выглядеть как нормальный человек.

Спорить с матерью было бесполезно. И папе явно запретили комментировать мой наряд, когда я неуклюже вышла из дома в слишком тесной юбке.

– Пока, милая. – Уголки его рта подергивались. – Желаю удачи. Ты выглядишь очень… деловой.

Больше всего смущало не то, что на мне была мамина юбка, и не то, что она сшита по последней моде восьмидесятых, а то, что она мне маловата. Пояс вреза́лся в живот, поэтому я одернула двубортный пиджак. Как выражается папа, у мамы меньше жира, чем у заколки-невидимки.

Всю недолгую автобусную поездку меня подташнивало. Я никогда не была на настоящем собеседовании. В «Булочке с маслом» я оказалась, поспорив с Триной, что смогу найти работу за день. Я вошла и просто спросила у Фрэнка, не нужна ли ему пара рук. Кафе только что открылось, и он был мне безмерно благодарен.

Теперь, оглядываясь назад, я даже не могла припомнить, чтобы мы обсуждали вопрос денег. Фрэнк предложил недельную ставку, я согласилась, и раз в год он сообщал, что слегка поднял мое жалованье, обычно чуть больше, чем я могла бы попросить.

О чем вообще спрашивают на собеседованиях? А если мне предложат сделать что-нибудь полезное с этим стариком, покормить его, искупать и так далее? Саид сказал, что для «интимных потребностей» – и я содрогнулась – у него есть сиделка мужского пола. Он добавил, что описание позиции второй сиделки «несколько туманно в данном отношении». Я представила, как вытираю слюну, вытекающую из старческого рта, и, может быть, громко спрашиваю: «Не желаете чашечку чая?»

Читайте также:  Одежда розового цвета что значит

Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Все делала мама.

– Твоя мать – святая, – сказал папа.

Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома. Меня святой никто не назовет, в этом я не сомневалась. Я нареза́ла дедушке еду и заваривала чай, но во всем остальном, вероятно, была слеплена из другого теста.

Гранта-хаус находился по ту сторону замка Стортфолд, рядом со средневековыми стенами, на длинном немощеном участке дороги, где располагались всего четыре дома и магазин Национального треста [11] , прямо посередине туристической зоны. Я проходила мимо этого дома миллион раз, не обращая внимания. Теперь же, идя мимо парковки и миниатюрной железной дороги, пустых и унылых настолько, насколько унылыми могут казаться в феврале летние развлечения, я увидела, что он больше, чем я представляла: дом из красного кирпича, с двумя входами, какие попадаются в старых экземплярах «Кантри лайф» [12] в приемной врача.

Я прошла по длинной подъездной дорожке, стараясь не думать, видно ли меня из окна. Когда идешь по длинной дорожке, чувствуешь себя ничтожеством. Я как раз подумывала, не отдать ли мне честь, когда дверь отворилась и я подпрыгнула.

На крыльцо вышла девушка чуть старше меня. На ней были белые брюки и блузка, похожая на медицинский халат, под мышкой она несла пальто и папку. Проходя мимо меня, она вежливо улыбнулась.

– Спасибо, что пришли, – донесся голос изнутри. – Мы вам позвоним.

Из двери выглянула женщина, уже не слишком молодая, но красивая, с дорогой филигранной стрижкой. На ней был брючный костюм, который, вероятно, стоил больше, чем папа зарабатывал за месяц.

– Мисс Кларк, полагаю?

– Луиза, – сказала я и, как настоятельно советовала мама, протянула руку.

Родители сошлись на том, что нынешние молодые люди никогда не протягивают руку. В былые времена и помыслить нельзя было о «привете» или воздушном поцелуе. Не похоже, чтобы эта женщина одобрила бы воздушный поцелуй.

– Да. Хорошо. Входите. – Она мгновенно выдернула руку, но ее взгляд задержался на мне, как бы оценивая. – Проходите, пожалуйста. Побеседуем в гостиной. Меня зовут Камилла Трейнор.

Женщина казалась усталой, как будто уже много раз произнесла сегодня эти слова.

Я последовала за ней в огромную комнату с двустворчатыми, от пола до потолка окнами. Тяжелые шторы элегантно ниспадали с массивных, красного дерева карнизов, персидские ковры с замысловатыми узорами устилали полы. Пахло пчелиным воском и старинной мебелью. Повсюду стояли элегантные столики с многочисленными резными шкатулками. И куда только Трейноры ставят чашки с чаем?

– Итак, вы с биржи труда, по объявлению? Садитесь.

Пока женщина листала папку с бумагами, я исподтишка разглядывала комнату. Я думала, дом будет похож на больницу, сплошные подъемники и идеально чистые поверхности. Но он больше напоминал ужасно дорогой отель, пропитанный запахом старых денег, полный нежно любимых вещей, казавшихся по-настоящему бесценными. На буфете стояли фотографии в серебряных рамках, но слишком далеко, чтобы разобрать лица. Она изучала бумаги, а я придвинулась ближе, стараясь рассмотреть фото.

И в этот миг раздался звук рвущихся стежков, который ни с чем не спутаешь. Я опустила глаза и увидела, что два куска ткани разошлись на моем правом бедре и обрывки шелковой нити торчат неаккуратной бахромой. Я густо покраснела.

– Итак… мисс Кларк… у вас есть опыт работы с квадриплегиками?

Я повернулась к миссис Трейнор, изогнувшись таким образом, чтобы максимально прикрыть юбку пиджаком.

– Давно ли вы работаете сиделкой?

– Гм… Вообще-то, я никогда не работала сиделкой, – ответила я и добавила, как будто в ушах раздался голос Саида, – но уверена, что могу научиться.

– Вам известно, что такое квадриплегия?

– Когда… – Я запнулась. – Кто-то застрял в инвалидном кресле?

– Полагаю, можно сказать и так. Степень квадриплегии бывает разной, но в данном случае мы говорим о полной утрате подвижности ног и крайне ограниченной подвижности рук и кистей. Вас это не затруднит?

– Ну, вряд ли больше, чем его. – Я улыбнулась, но лицо миссис Трейнор по-прежнему ничего не выражало. – Простите… я не хотела…

– Вы умеете водить машину, мисс Кларк?

– Нарушений не было?

Я покачала головой.

Камилла Трейнор что-то пометила в списке.

Прореха на юбке росла. Я видела, как она неумолимо ползет вверх по бедру. Такими темпами, поднявшись, я буду выглядеть, словно танцовщица из Вегаса.

– Вы хорошо себя чувствуете? – пристально посмотрела на меня миссис Трейнор.

– Немного вспотела. Можно я сниму пиджак?

Прежде чем она успела ответить, я быстро сдернула пиджак и завязала на талии, спрятав прореху.

– Ужасно жарко, – улыбнулась я, – когда приходишь с мороза. Сами знаете.

Едва заметная пауза, и миссис Трейнор вернулась к просмотру папки.

– Сколько вам лет?

– И вы провели шесть лет на прошлом месте.

– Да. У вас должна быть копия моей рекомендации.

– Мм… – Миссис Трейнор приподняла ее и сощурилась. – Ваш предыдущий работодатель утверждает, что вы «доброжелательны, словоохотливы и украшаете жизнь своим присутствием».

– Да, я ему заплатила.

Снова непроницаемое лицо.

«Вот черт!» – подумала я.

Казалось, меня изучают под микроскопом. И отнюдь не доброжелательно. Мамина блузка внезапно показалась дешевкой, синтетические нити сверкали в полумраке. Надо было надеть самые простые штаны и рубашку. Что угодно, только не этот костюм.

– И почему же вы оставили работу, на которой вас столь высоко ценили?

– Фрэнк – владелец – продал кафе. У подножия замка. «Булочка с маслом». Бывшая «Булочка с маслом», – поправилась я. – Так бы я с радостью осталась.

Миссис Трейнор кивнула, то ли потому, что не видела необходимости развивать эту тему, то ли потому, что была бы только рада, останься я там.

– Чего вы хотите от жизни?

– Вы стремитесь сделать карьеру? Эта работа – всего лишь ступенька на пути к чему-то большему? У вас есть профессиональная мечта, которую вы надеетесь осуществить?

Я тупо смотрела на нее.

Это что, вопрос с подковыркой?

– Я… Вообще-то, я не заглядывала так далеко. С тех пор, как потеряла работу. Просто… – сглотнула я, – просто хочу снова работать.

Жалкий лепет. Как можно явиться на собеседование, не зная даже, чего хочешь? Судя по выражению лица миссис Трейнор, она думала о том же.

– Итак, мисс Кларк. – Она отложила ручку. – Почему я должна нанять вас вместо, к примеру, предыдущей кандидатки, которая несколько лет работала с квадриплегиками?

Я посмотрела на нее:

– Гм… Честно? Не знаю.

Она встретила мои слова молчанием.

– Это вам решать, – добавила я.

– Вы не можете назвать ни единой причины, по которой я должна нанять вас?

Перед глазами внезапно всплыло лицо матери. Мысль о том, чтобы вернуться домой в испорченном костюме с очередного неудачного собеседования, была невыносима. И платить здесь обещали намного больше девяти фунтов в час.

– Ну… Я быстро учусь, никогда не болею, живу совсем рядом – по ту сторону замка. – Я чуть выпрямила спину. – И еще я сильнее, чем выгляжу… Наверное, мне хватит сил, чтобы помогать вашему мужу передвигаться…

– Моему мужу? Вам предстоит работать не с моим мужем. С моим сыном.

– Вашим сыном? – заморгала я. – Э-э-э… Я не боюсь тяжелой работы. Я умею ладить с самыми разными людьми… и неплохо завариваю чай. – Я начала болтать вздор, лишь бы заполнить тишину. Мысль о том, что пациент – ее сын, выбила меня из колеи. – Мой папа, похоже, считает это не бог весть каким достоинством. Но из собственного опыта знаю, что нет такой беды, которой не поможет чашечка хорошего чая… – (Во взгляде миссис Трейнор мелькнуло что-то странное.) – Простите, – залепетала я, сообразив, что́ сказала. – Я вовсе не имела в виду, что эту штуку… параплегию… квадриплегию… вашего сына… можно вылечить чашечкой чая.

– Должна предупредить вас, мисс Кларк, что это не постоянный контракт. Не более чем на шесть месяцев. Вот почему зарплата… соразмерна. Мы хотели привлечь правильного человека.

– Поверьте, после нескольких смен на птицефабрике даже база Гуантанамо [13] покажется райским уголком.

«Да заткнись уже, Луиза». Я прикусила губу.

Но миссис Трейнор казалась рассеянной. Она закрыла папку:

– Мой сын Уилл два года назад пострадал в дорожно-транспортном происшествии. Ему необходим круглосуточный уход, бо́льшую часть которого осуществляет квалифицированный медбрат. Я недавно вернулась на работу, поэтому сиделка должна проводить здесь весь день, развлекать Уилла, помогать ему есть и пить, быть на подхвате и следить, чтобы он не пострадал. – Камилла Трейнор опустила взгляд себе на колени. – Крайне важно, чтобы рядом с Уиллом был человек, сознающий возложенную на его плечи ответственность.

Читайте также:  Одежда за пределами россии

Каждое ее слово и даже интонация намекали на мою глупость.

– Понятно. – Я начала собирать сумку.

– Итак, вы готовы приступить к работе?

Это было так неожиданно, что сначала я подумала, будто ослышалась.

– Нам нужно, чтобы вы приступили как можно скорее. Оплата понедельная.

На мгновение я лишилась дара речи.

– Вы решили взять меня, а не… – начала я.

– Часы работы довольно протяженные – с восьми утра до пяти вечера, иногда дольше. Обеденного перерыва как такового не предусмотрено, но можно выкроить полчаса, когда Натан, дневная сиделка, приходит, чтобы покормить его обедом.

– Вам не понадобится ничего… медицинского?

– У Уилла уже есть вся доступная медицинская помощь. Нет, нам нужен кто-то бодрый… и оптимистичный. Жизнь моего сына… нелегка, и очень важно внушить ему… – Камилла Трейнор умолкла, пристально глядя сквозь французские окна куда-то вдаль. Наконец она снова повернулась ко мне. – Достаточно сказать, что его душевное благополучие важно не меньше физического. Вы меня поняли?

– Думаю, да. Мне придется… носить форму?

– Нет. Никакой формы. – Она взглянула на мои ноги. – Хотя, возможно, вам стоит надеть… что-нибудь менее откровенное.

Я опустила глаза и увидела, что пиджак съехал, оголив бедро.

– Я… прошу прощения. Юбка порвалась. Если честно, она не моя.

Но миссис Трейнор, похоже, больше не слушала.

– Что именно нужно делать, я объясню, когда вы приступите. С Уиллом сейчас нелегко приходится, мисс Кларк. Понадобятся не только ваши… профессиональные навыки, но и правильное отношение к ситуации. Итак. Вы готовы приступить завтра?

– Завтра? А разве вы не хотите… не хотите нас сперва познакомить?

– У Уилла выдался тяжелый день. Думаю, лучше начать с чистого листа.

Я встала, сознавая, что миссис Трейнор не терпится меня выпроводить.

– Да. – Я покрепче затянула на талии мамин пиджак. – Гм… Спасибо. Я буду завтра в восемь утра.

Мама накладывала картошку на папину тарелку. Она положила две картофелины, он подцепил третью и четвертую с сервировочного блюда. Мама вернула их на место и постучала по костяшкам его пальцев сервировочной ложкой, когда он снова потянулся за добавкой. Вокруг маленького столика сидели родители, сестра с Томасом, дедушка и Патрик, который всегда приходил ужинать по средам.

– Папа, – повернулась мама к дедушке. – Нарезать тебе мясо? Трина, ты не могла бы нарезать папе мясо?

Трина наклонилась и начала ловко кромсать мясо на дедушкиной тарелке. Она уже проделала это для Томаса с другой стороны от себя.

– И сильно этот парень изувечен, Лу?

– Вряд ли, раз на него хотят напустить нашу дочь, – заметил папа.

За моей спиной работал телевизор, чтобы он и Патрик могли смотреть футбол. Время от времени они останавливались и с набитыми ртами заглядывали мне за спину, следя за какими-то передачами.

– По-моему, это отличный вариант. Она будет работать в одном из особняков. На хорошую семью. Они аристократы, милая?

На нашей улице аристократом считался любой, у кого членов семьи не привлекали за антиобщественное поведение.

– Надеюсь, ты отрепетировала реверанс, – усмехнулся папа.

– Ты его уже видела? – Трина подалась вперед и схватила сок, который Томас чуть было локтем не столкнул на пол. – Калеку? Какой он?

– Я познакомлюсь с ним завтра.

– И все-таки странно. Ты будешь проводить с ним весь день. Девять часов. Будешь видеть его чаще, чем Патрика.

– Это несложно, – ответила я.

Патрик, сидевший напротив, сделал вид, что не расслышал.

– Зато не нужно беспокоиться, что он начнет тебя лапать, – заметил папа.

– Бернард! – резко оборвала его мать.

– Я только сказал то, что все думают. Лучшего начальника для твоей подружки не найти, да, Патрик?

Патрик улыбнулся. Он упорно отказывался от картошки, несмотря на старания мамы. В этом месяце он ограничил употребление углеводов, готовясь к марафону в начале марта.

– Я тут вот подумала, не нужно ли тебе выучить язык жестов? В смысле, если он не может общаться, как ты узнаешь, чего он хочет?

– Она не говорила, что он немой, мама. – Я толком не помнила, что́ говорила миссис Трейнор. Я все еще не оправилась от потрясения, получив работу.

– Возможно, он говорит через особое устройство. Ну, как тот ученый. Из «Симпсонов».

– Педик, – сказал Томас.

– Не-а, – возразил Бернард.

– Стивен Хокинг, – сообщил Патрик.

– Точно, спасибо. – Мама перевела укоризненный взгляд с Томаса на папу. Таким взглядом можно стену прожечь. – Учишь его плохим словам.

– Ничего подобного. Понятия не имею, где он это подцепил.

– Педик, – повторил Томас, пристально глядя на своего дедушку.

– Я бы рехнулась, если бы он говорил через голосовой аппарат, – скривилась Трина. – Вы только представьте! Дайте-мне-стакан-воды, – изобразила она.

Светлая голова, но недостаточно светлая, чтобы не залететь, как временами бормотал папа. Она первой из нашей семьи поступила в университет, но из-за появления Томаса ушла с последнего курса. Мама и папа все еще питали надежды, что в один прекрасный день Трина принесет семье состояние. Или хотя бы будет работать в приличном месте, а не в застекленной будке. Или то, или другое.

– Если он сидит в инвалидном кресле, это еще не значит, что он говорит как далек [14] , – возразила я.

– Но тебе придется общаться с ним тесно и близко. По меньшей мере вытирать ему рот, подавать напитки и так далее.

– Ну и что? Подумаешь, бином Ньютона.

– И это говорит женщина, которая надела Томасу подгузник наизнанку.

– Два раза. Из трех.

Я положила себе стручковой фасоли, стараясь выглядеть более оптимистичной, чем на самом деле.

Но уже по дороге домой на автобусе те же мысли начали гудеть у меня в голове. О чем мы будем разговаривать? Что, если он будет только глядеть на меня, свесив голову, и так день за днем? Недолго и спятить! А если я не смогу понять, чего он хочет? Моя неспособность за кем-то ухаживать вошла в легенды: у нас больше нет ни комнатных растений, ни домашних животных после несчастных случаев с хомячком, палочниками [15] и золотой рыбкой Рандольфом. И как часто его чопорная мать будет находиться поблизости? Я не переживу, если она будет постоянно стоять над душой. Наверняка под взглядом миссис Трейнор все валится из рук.

– Патрик, а ты что думаешь?

Патрик глотнул воды и пожал плечами.

Дождь барабанил по оконным стеклам, едва различимый сквозь звон тарелок и столовых приборов.

– Деньги хорошие, Бернард. В любом случае это лучше, чем вкалывать по ночам на птицефабрике.

Над столом повис общий согласный гул.

– Очень мило. Значит, единственное, что ты можешь сказать о моей новой карьере, – что это лучше, чем таскать куриные трупики по самолетному ангару, – заметила я.

– Ну, еще между делом можно привести себя в форму и начать давать персональные тренировки вместе с нашим милым Патриком.

– Привести себя в форму. Спасибо, папа. – Я было потянулась за очередной картофелиной, но передумала.

– Почему бы и нет? – Казалось, мама готова присесть – все на мгновение замерли, – но нет, она снова вскочила, чтобы добавить дедушке подливки. – Имей в виду на будущее. Язык у тебя подвешен что надо.

– Живот у нее подвешен что надо, – фыркнул папа.

– Я только что получила наконец работу! – рявкнула я. – И платят на ней, между прочим, побольше, чем на старой.

– Но это временная работа, – возразил Патрик. – Твой папа прав. Параллельно ты можешь приводить себя в форму. Если немного постараться, из тебя выйдет хороший персональный тренер.

– Я не хочу быть персональным тренером. Мне не нравится… прыгать. – Одними губами я обругала Патрика, и он усмехнулся.

– Чего Лу хочет, так это развалиться на диване и смотреть дневные шоу, кормя старину Айронсайда [16] через соломинку, – фыркнула Трина.

– Ну конечно. Ведь чтобы переставлять увядшие георгины в ведерках с водой, нужны огромные физические и умственные усилия, правда, Трина?

– Мы просто шутим, милая. – Папа поднял кружку чая. – Прекрасно, что ты получила работу. Мы очень рады. И поверь, только ты освоишься на новом месте, как эти педики не смогут без тебя обойтись.

– Педик, – произнес Томас.

– Это не я, – с набитым ртом отговорился папа, прежде чем мама успела что-либо сказать.

Источник